Тарабаров Иван Иванович родился 15 сентября 1922 года в селе Машево Семеновского района Черниговской области. Окончил семилетку в 1938 году. Награжден орденом Славы ІІІ ст., орденом Отечественной войны ІІ ст., медалями «За отвагу», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», и другими, Кавалер знака «Шахтерская Слава» ІІ-ІІІ ст. Женат, имеет дочь и сына. Я знал об Иване Ивановиче из «подслушанных» разговоров среди ветеранов Великой Отечественной войны. Иногда встречал его фамилию в составе бригады горнорабочих шахт «Фомиха» и № 1-1-бис, когда собирал в Интернете крупицы истории о нашем городе. И все! Лично мне никогда раньше не доводилось его видеть. Совершенно случайно, вместе с группой профессиональных журналистов, удалось попасть к нему домой.
Впервые услышав эту историю, автор поверил в её существование. Однако с самого начала факт повествования, идущего от первого лица, заставил усомниться в том, что рассказчик может помнить о случившемся – ведь ему на тот момент было всего три года. Поспорив с героем рассказа (иначе не могло быть: мы – братья), автор пришёл к выводу: детская память, обострённая голодной жизнью в оккупации, выделила этот случай изо всех остальных, рассказанных матерью, наделив твёрдым убеждением: «Я – помню!»
В один из дней, начала третьей декады января, во время обеденного перерыва, я зашел к своему товарищу на работу. При первом взгляде на его лицо, сразу чувствовалось – нечто странное творится в его душе. После приветствия, сдержанно спросил: - Что случилось: семья, дети? Может быть, советом помочь? – намекнул на старый шахтерский анекдот, над которым мы всегда смеялись, попытавшись, таким образом, вызвать его на откровения. - Зла не хватает… Я тактично промолчал в ожидании продолжения ответа. - Уже вторые сутки места себе не нахожу – Степану Бандере присвоили звание Героя Украины.
Опять мой мозг стал перед выбором, как определить закономерность развития личности в этом источнике Зла. Бытие в нем определяет сознание, или сознание активно влияет на бытие? Долгий час бьюсь, стараясь узнать, что же заставило так поступить зачинателя их рода – Духа Зла? Варианты всегда есть, вот только как мы тогда поступим со своей совестью, выбирая более легкий, но «скользкий» путь?
Слава тех не умирает, Кто за отечество умрет; Она так в вечности сияет, Как в море лунный свет. Г. Р. Державин, «На взятие Измаила».
Я не могу утверждать, что история, о затаившихся, в том числе, и проснувшихся оборотнях удачно подходит под формат сборника рассказов о моих земляках, прошедших по тяжелым дорогам военного времени. Вне всякого сомнения, в городе проживают личности, заслуживающие и более достойного внимания к своей персоне. И все-таки…
Мария подошла к кухонному столу, присела, открыла дверцы и заглянула вовнутрь – кроме посуды и пустых банок ничего больше не увидела. Встала, вздохнула, и направилась в кладовую. Но эти поиски съестных припасов были излишни. Она и так знала – в доме, за исключением трёх картофелин, пары сухарей, да килограмма соли, ничего нет. - Всё, завтра – зубы на полку. Около года тому назад, их семья перебралась жить из Горловки в соседний Дзержинск. В назначенный день эвакуироваться на Восток с маленькими детьми не получилось, а утром следующего дня по городу уже расхаживали итальянцы. Муж Марии ушёл на разведку, через час примчалась запыхавшаяся соседка с новостью: - Мария, твоему мужику глаза выкололи!
Баррас. При таком откровении, напрашивается вопрос: как вы смогли проникнуть в святая святых нашего города, ведь я смотрю – вы маньяк, либо у вас было слишком голодное детство? Лоран (обиженно блеснув глазами, с тихим упрёком произнёс). Разве можно так судить о человеке, не зная его? Она была у нас святая. (Замолчав, он трижды себя перекрестил и поцеловал большой палец.) Упокойся, мама, с миром. Баррас. Прошу, месье, извинить меня. К тёще можно испытывать глубокие чувства – в это трудно поверить. Только один случай на миллион. Персье (обращаясь к Баррасу). Вам не понять, вы – мужлан!
Отак німота запалила Велику хату і сім`ю, Сім`ю слав`ян роз`єдинила, І тихо, тихо упустила Усобищ лютую змію. «Єретик». Шевченко Т.Г., 1845 г.
Иногда не спеша, иногда даже не оглядываясь в суматохе, не прекращающейся суеты, все мы, живущие на Земле, ежедневно переворачиваем страницу книги под названием «Жизнь», неумолимо приближаясь к окончанию сюжета. К большому прискорбию, читается она лишь один раз, и нельзя вернуться к первому листу, разве что захлопнуть её в гневе или от бессилия, забыв про годы любви, боли, ожиданий первого луча солнца, надвигающейся красоты далекого неведомого Млечного Пути. Каждая страница дается с трудом – так устроен мир, вместе с тем несмотря ни на что, он прекрасен и жизнь в нем тоже.
Хіба самому написать Таки посланіє до себе Та все дочиста розказать, Усе, що треба, що й не треба. Т.Г. Шевченко, 1849.
Труден путь сыновей и дочерей того народа, который забывает уроки своей истории. В конце 1938 года в Карпатском крае была распространена листовка, в которой говорилось: «Настает великий час. Закарпатье может стать самостоятельной Украинской державой. Оно должно стать зародышем великой самостийной соборной Украинской державы от Попрада и Татр до Каспийского моря и Кавказа… Мы будем горды тем, что станем первыми, кто начнет создавать Украинскую державу, что поможем нашим братьям скинуть московское, польское и румынское ярмо»2.
Однажды я подслушал разговор незнакомых сплетниц. Одна из них поделилась свежей новостью, мол, у Богатырёвой ридикюль стоит $50 тысяч. Вот, народ у нас доверчивый! Разве можно на слух верить журналисту без роду и племени? Таким, тем более с киевской пропиской, ничего не стоит запустить в эфир очередную утку. С другой стороны, не бывает дыма без огня, ну, а с третьей-то, грех считать чужие деньги. И так мне захотелось красиво продолжить завистливую чужую мысль: «Учиться нужно было. Главное в жизни – диплом, а научиться можно всему: и работать, и воровать, если понравится». Но потом правильно рассудил – не стоит с утра обижать незнакомых мне людей.
Вступишь в связь с миром, посредством современных электронных технологий, и душа радуется за чужие страны. В иной стране, смотришь, народ с рождения, бегает в травяной юбке. И – нормально, никто не стонет, на главного вождя не ропщет. А всё оттого, что лишены они многих прелестей цивилизации, особенно – точных наук. Зачем обладателю двух юбок: сухой и свежесплетённой, допустим, физмат или сопромат? Не нужны они им, так как все беды в мире от избытка ума. И они, зная это, напрямую общаются со звёздами.
У нас, живущих в географическом центре Европы, несколько другая ситуация. Да и народ наш отличается от вышеупомянутых товарищей содержанием и гибкостью ума, оттого, видно, он такой: вредный до ужаса, или озлобленный, в виду своей замордованности. И поэтому лезут в каждую щель его отдельные особи, всюду суют свой нос, чтобы где-нибудь найти, хоть что-нибудь такое, лишь бы опорочить кого-нибудь из наших славных сыновей или дочерей, либо их деяния, на благо Родины своей. У этих индивидуумов – за душой ничего святого.
Я помню день, когда умер Сталин. Я сидел на горшке, в нашей рижской квартире, и смотрел в окно – большое, до самого пола. По улице, за окном, шли плачущие люди1... Этим строкам было суждено стать первыми, которые порадовали мой глаз, из того необъёмного количества информации, в большинстве своём – глупой и устаревшей, что я прочитал на экране монитора, подключенного вчера к глобальной сети. Предшествовал этому выбору, ряд довольно примитивных обстоятельств, а именно: любовь и уважение, испытываемые мною к автору цитаты, приведённой выше. Правда, к любви стоит добавить мою личную оценку неизменности части репертуара известного сатирика в аспекте превосходства славянского духа над заграничной «немощью».
В чудесной горной стране, среди красот альпийских лугов, в одну небольшую клинику обратился мужчина средних лет, бывший чиновник, умевший и любивший считать деньги. В остальных случаях, это совершенно нормальный человек – не алкаш, не мясоед, любитель природы, был почти примерный семьянин. Жить бы да радоваться. И за стенами этой клиники, за её семью замками, было почти сотворено чудо. Два врача, магистра, недавно прикоснувшиеся к сверхъестественным тайнам магии Вуду, решили применить новые знания на практике. Бомжей у них нет, порядочного гражданина силой не затянешь, тем более что они в последнее время начали клинику обходить стороной. Тут-то им счастье и привалило – иностранец, да ещё с тугим кошельком.
О, если б мог он шар земной Схватить озлобленной рукой Со всеми гадами земными; Схватить, измять и бросить в ад!... «Тризна», Т. Г. Шевченко, 1843 г.
Пришел ко мне однажды друг с неожиданной просьбой: - Помоги! В доме какая-то бесовщина завелась: почти два месяца мучимся. Жена сварит борщ или суп, он еще не остынет и уже начинает «играть». Хозяйка моя вся извелась, плачет, нервная стала, кричит. Выручи, Николай, у нас дело уже чуть ли не к разводу идет.
