19 марта в 12.00 на пульт связи части СГПЧ-18 поступило сообщение о задымлении в квартире в одном из многоэтажных домов по ул. Ю. Ленинцев. На место вызова выехал дежурный караул СДПЧ-18 в составе двух отделений на АЦ-40 (130) 63Б и АЦ-40 (131), 137 и мобильно оперативная группа Стахановского городского управления МЧС.
Впервые услышав эту историю, автор поверил в её существование. Однако с самого начала факт повествования, идущего от первого лица, заставил усомниться в том, что рассказчик может помнить о случившемся – ведь ему на тот момент было всего три года. Поспорив с героем рассказа (иначе не могло быть: мы – братья), автор пришёл к выводу: детская память, обострённая голодной жизнью в оккупации, выделила этот случай изо всех остальных, рассказанных матерью, наделив твёрдым убеждением: «Я – помню!»
Слава тех не умирает, Кто за отечество умрет; Она так в вечности сияет, Как в море лунный свет. Г. Р. Державин, «На взятие Измаила».
Я не могу утверждать, что история, о затаившихся, в том числе, и проснувшихся оборотнях удачно подходит под формат сборника рассказов о моих земляках, прошедших по тяжелым дорогам военного времени. Вне всякого сомнения, в городе проживают личности, заслуживающие и более достойного внимания к своей персоне. И все-таки…
Я помню день, когда умер Сталин. Я сидел на горшке, в нашей рижской квартире, и смотрел в окно – большое, до самого пола. По улице, за окном, шли плачущие люди1... Этим строкам было суждено стать первыми, которые порадовали мой глаз, из того необъёмного количества информации, в большинстве своём – глупой и устаревшей, что я прочитал на экране монитора, подключенного вчера к глобальной сети. Предшествовал этому выбору, ряд довольно примитивных обстоятельств, а именно: любовь и уважение, испытываемые мною к автору цитаты, приведённой выше. Правда, к любви стоит добавить мою личную оценку неизменности части репертуара известного сатирика в аспекте превосходства славянского духа над заграничной «немощью».
В чудесной горной стране, среди красот альпийских лугов, в одну небольшую клинику обратился мужчина средних лет, бывший чиновник, умевший и любивший считать деньги. В остальных случаях, это совершенно нормальный человек – не алкаш, не мясоед, любитель природы, был почти примерный семьянин. Жить бы да радоваться. И за стенами этой клиники, за её семью замками, было почти сотворено чудо. Два врача, магистра, недавно прикоснувшиеся к сверхъестественным тайнам магии Вуду, решили применить новые знания на практике. Бомжей у них нет, порядочного гражданина силой не затянешь, тем более что они в последнее время начали клинику обходить стороной. Тут-то им счастье и привалило – иностранец, да ещё с тугим кошельком.
Я уже неоднократно затрагивал тему своей потусторонней жизни, обращаясь в устной форме к руководителям города, в том числе и к Вам, с вопросом, волнующим меня, как патриота своего города, и сегодня, после долгих размышлений, хочу спросить у Вас: где и как будет похоронено моё бренное тело? Одно милое местечко, возле родственников, я держу для себя. Но, очевидно, мне придётся лежать в городской черте – потомкам на поклонение? Естественно, возникает резонный вопрос: где?
Эта писанина – копия письма, присланного на запрос по брачному объявлению. Стиль и орфография автора сохранены (правда, я вынужден, по-своему усмотрению, делать "красные строки").
Здравствуйте Светлана! Письмо Ваше получил за которое большое спасиба. Работаю я монтажником-высотником в специолизированнам страительно монтожном упровлении по ремонту металургического оборудовония. Обслуживаем мы 4 завода. Макеевский металургический, макеевский коксохим завод, ясиновский коксохимзавод и труболитейный. Кроме работы на заводе приходится заниматся строительством. Ремонтируем сторые отслужившие свой срок здания и после реманта вних вселяются наши рабочии. В настоящее время живу с родителями в государственном доме. Квартира 2х комнатная. Предки ее выкупили.
Мужчина, на вид около сорока лет, среднего роста, в хорошо сшитом костюме, с книгой в руке, остановился на пересечении центрального проспекта и «Негробанка». Несколько минут постоял, задумчиво поглядывая то на позолоченные купола строящегося храма «Волшебства», то на национальный флаг, гордо развивающийся над городским рынком. Что-то решив для себя, он повернул в сторону «банка». Наш будущий герой пошел вдоль жемчужных улыбок, выстроившихся в шеренгу «славян шоколадного цвета». Подойдя к крайнему, развернул книгу – вместо взятой оттуда одной зеленой купюры, «кассир» положил несколько отечественных. Бессловесная операция заняла не больше минуты.
