Огненная стихия не утихает, о чем говорит пожар, который возник 04.04.2011 г. Сообщение о пожаре поступило в пожарно-спасательную службу города в 23 час. 21 мин. Пожар произошел в доме по печально известной ул. Ю. Ленинцев, в одной из девятиэтажек.
Тарабаров Иван Иванович родился 15 сентября 1922 года в селе Машево Семеновского района Черниговской области. Окончил семилетку в 1938 году. Награжден орденом Славы ІІІ ст., орденом Отечественной войны ІІ ст., медалями «За отвагу», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», и другими, Кавалер знака «Шахтерская Слава» ІІ-ІІІ ст. Женат, имеет дочь и сына. Я знал об Иване Ивановиче из «подслушанных» разговоров среди ветеранов Великой Отечественной войны. Иногда встречал его фамилию в составе бригады горнорабочих шахт «Фомиха» и № 1-1-бис, когда собирал в Интернете крупицы истории о нашем городе. И все! Лично мне никогда раньше не доводилось его видеть. Совершенно случайно, вместе с группой профессиональных журналистов, удалось попасть к нему домой.
Впервые услышав эту историю, автор поверил в её существование. Однако с самого начала факт повествования, идущего от первого лица, заставил усомниться в том, что рассказчик может помнить о случившемся – ведь ему на тот момент было всего три года. Поспорив с героем рассказа (иначе не могло быть: мы – братья), автор пришёл к выводу: детская память, обострённая голодной жизнью в оккупации, выделила этот случай изо всех остальных, рассказанных матерью, наделив твёрдым убеждением: «Я – помню!»
Совершенно случайная встреча с Зиненко Марией Ивановной (в девичестве – Грецкая) лишний раз подтвердила некую закономерность в цепи неожиданных совпадений. Марию Ивановну не пытали фашисты, и она не жгла немецкие танки, но именно эта женщина, во время Великой Отечественной войны, косвенно прикоснулась к будущим судьбам многих «южан1».
В один из дней, начала третьей декады января, во время обеденного перерыва, я зашел к своему товарищу на работу. При первом взгляде на его лицо, сразу чувствовалось – нечто странное творится в его душе. После приветствия, сдержанно спросил: - Что случилось: семья, дети? Может быть, советом помочь? – намекнул на старый шахтерский анекдот, над которым мы всегда смеялись, попытавшись, таким образом, вызвать его на откровения. - Зла не хватает… Я тактично промолчал в ожидании продолжения ответа. - Уже вторые сутки места себе не нахожу – Степану Бандере присвоили звание Героя Украины.
Симпатичный светловолосый мужчина лет сорока, среднего роста, с чеканным профилем и редкого цвета зелеными глазами, неторопливо перебирал на столе тонкие папки с бумагами. Иногда вставал из-за стола, и не спеша, ходил по небольшой комнате, сосредоточенно над чем-то размышляя. Во всех его движениях чувствовалась отменная командирская выправка, из-за чего безобидное канцелярское занятие казалось несколько неприемлемым для офицера. Гауптман Карл Витке1 посмотрел в окно своего кабинета – погода радовала в последнее время. Но скоро придет конец погожим дням – бургомистр рассказывал: «В наших местах ориентируются по погоде Москвы, какая там, значит, такая же будет у нас через три дня». - Странный прогноз, связывающий два города, расположенных в разных широтах, за тысячу километров друг от друга. Тем более бургомистр не знает, что вчера, 7 ноября, в Москве шел снег, - подумал он, вспоминая недавний разговор.
Слава тех не умирает, Кто за отечество умрет; Она так в вечности сияет, Как в море лунный свет. Г. Р. Державин, «На взятие Измаила».
Я не могу утверждать, что история, о затаившихся, в том числе, и проснувшихся оборотнях удачно подходит под формат сборника рассказов о моих земляках, прошедших по тяжелым дорогам военного времени. Вне всякого сомнения, в городе проживают личности, заслуживающие и более достойного внимания к своей персоне. И все-таки…
Мария подошла к кухонному столу, присела, открыла дверцы и заглянула вовнутрь – кроме посуды и пустых банок ничего больше не увидела. Встала, вздохнула, и направилась в кладовую. Но эти поиски съестных припасов были излишни. Она и так знала – в доме, за исключением трёх картофелин, пары сухарей, да килограмма соли, ничего нет. - Всё, завтра – зубы на полку. Около года тому назад, их семья перебралась жить из Горловки в соседний Дзержинск. В назначенный день эвакуироваться на Восток с маленькими детьми не получилось, а утром следующего дня по городу уже расхаживали итальянцы. Муж Марии ушёл на разведку, через час примчалась запыхавшаяся соседка с новостью: - Мария, твоему мужику глаза выкололи!
Небольшого роста женщина, сосредоточенно возившаяся возле печки над кастрюлей, вздрогнула от неожиданного стука в окно и, последовавшего за ним, крика: - Мария, ты пойдешь на суд?! Женщина метнулась из кухни к входной двери. Выглянула во двор – пришла соседка по дому. - Тише, Зинаида! Дети только заснули. - Ты на суд пойдешь?
Жаннет добродушно рассмеялась детской наивности, но, вспомнив – данное заявление касается только лангустов, осеклась и кинула быстрый взгляд на маму. На маму нельзя было смотреть без жалости – на мгновенно побагровевшем лице, глаза выглядели странным моргающим сигналом далёкого светофора. Не пригубленный бокал поставлен обратно и отодвинут, зубы стиснуты, вследствие чего, скулы несколько нарушили гармонию правильного овала лица. Пьер немного плеснул вина в свой бокал, и пригубил, потом подцепил лангуста щипцами, положил на тарелку, и, как будто не замечая перемены в тёщином настроении, спокойным тоном спросил: - Мама, а вы? Вам положить это чудо кулинарной мысли? Или вы предпочтёте ему что-то другое? – и начал руками ломать панцирные кольца хвоста, добираясь до мяса. – Напрасно. Очень вкусно. Дети, вкусно? - Да-а!
Я помню день, когда умер Сталин. Я сидел на горшке, в нашей рижской квартире, и смотрел в окно – большое, до самого пола. По улице, за окном, шли плачущие люди1... Этим строкам было суждено стать первыми, которые порадовали мой глаз, из того необъёмного количества информации, в большинстве своём – глупой и устаревшей, что я прочитал на экране монитора, подключенного вчера к глобальной сети. Предшествовал этому выбору, ряд довольно примитивных обстоятельств, а именно: любовь и уважение, испытываемые мною к автору цитаты, приведённой выше. Правда, к любви стоит добавить мою личную оценку неизменности части репертуара известного сатирика в аспекте превосходства славянского духа над заграничной «немощью».
Я когда-то ругал перестройку… Ругал так, что стены родного жилища содрогались от услышанной ереси. Несколько утешив душу, я оглядывал добротную, но примитивную домашнюю утварь, и, вспомнив изречение Леонида Ильича: «Жизнь коротка – потерпи немного», успокаивался. Потом кто-то неведомый мне, словно собравшись с силами, наполнял мой мозг совершенно неконституционными мыслями: «Странно и блекло как-то устроен наш мир…». А сегодня в этом доме прогресс – куда глаз ни кинь: всюду кнопки, какие-то выключатели, сенсоры, пульты управления. Раньше – дёрни за верёвочку, теперь – кнопочку нажми…
Я уже неоднократно затрагивал тему своей потусторонней жизни, обращаясь в устной форме к руководителям города, в том числе и к Вам, с вопросом, волнующим меня, как патриота своего города, и сегодня, после долгих размышлений, хочу спросить у Вас: где и как будет похоронено моё бренное тело? Одно милое местечко, возле родственников, я держу для себя. Но, очевидно, мне придётся лежать в городской черте – потомкам на поклонение? Естественно, возникает резонный вопрос: где?
- Людмила, 56 лет, волосы волнистые, вдова, бухгалтер. Хочу спешить домой… - Людмила, 55 лет, изящная женщина невысокого роста. Ищу друга, соратника, пишу стихи. - Людмила… Да что они, всех Людмил в один номер собрали? 60/156, стройная оптимистка с высшим образованием. - Людмила, 58/165, вдова военного… После полтинника почему-то никто не хочет вес указывать. - Людмила…, да сколько же их сегодня? 35/165, ну это уже что-то… - Алла, 67/160, среднего телосложения, хорошая хозяйка, экономная, правдивая… Ух ты! Впервые встречаю в этой рубрике такое признание. - Живу с дочерью, согласны на переезд… Это очень хорошо, когда среди основных черт характера, остаётся место для правдивости, потому-то и всё, как на духу, кроме веса. Фантастическое предложение. Главное, скучать не придётся.
Жильцы дома № 3 по ул. Войкова называют свой дом гетто для маргиналов!
В редакцию «Собеседника» обратились жильцы дома № 3 по ул. Войкова — их дом на неопределённое время отключен от газоснабжения. Люди раздобыли электроплиты, кипятильники, кто-то перебивается сухим пайком, кто-то готовит горячую пищу во дворе на костре. Дом проблемный — много брошенных квартир, в некоторых живут бомжи, алкоголики, устраивают притоны наркоманы. Я прошлась по этажам дома — разруха, тёмные коридоры...
