Слезы, мысли, температура...

Слезы, мысли, температура
Душу сжигают. Дура дурой.
Ошибок бездна – не до края
Еще наполнилась. Стирая
Грани, запреты, условия...

Погодно-нервное

Я устала до тошноты,
Я устала до дрожи в сердце.
Дни замешаны на инерции,
Пережарены и пусты.
Солнце ложкой мешает лень,
Жаром мажет асфальт и нервы,
И откуда берет резервы
Ежедневно дарить мигрень?
Но и лету дано стареть,
Это лето с приставкой «после»,
Жаркий поезд уходит в осень.
Я найду себя в сентябре.

Свобода

Она не безумство на жизни холсте,
Она может скромной быть, гордой и тихой.
Она никогда не приходит извне,
Она очень сложный, но все-таки выход.
Она не приемлет настроя толпы,
В ее выраженьях тональность иная.
Так просто - всего лишь попробуй доплыть,
Хоть до горизонта не видишь ты края.
Свобода - такой вот себе Рубикон,
Дойдя до него, ощущаешь потерю,
Ведь если зависим, то ты защищен,
Свобода дает только силу и веру.

Впечатления от творчества одной молодой поэтессы)

Стихи переполнены светом далеких планет,
Мистичные тени скользят переулками строчек,
И выверен небом до грани поэзии почерк,
А в образе каждом таится души твоей свет.
Ты свежестью зимней раскрасишь полуденный зной,
Ты точностью строчек срываешь привычные маски.
Ты снегу на ушко мурлычешь волшебные сказки,
И снег тебе верит, бессмысленно грезит весной.

Любовь не умирает, она в твоей душе

Любовь не умирает, она в твоей душе

Любовь не умирает, она в твоей душе,
И сердце сильно бьется, я слышу в тишине.
Слеза скатилась тихо, бесшумно по щеке,
Ты плакала от счастья, и от любви ко мне.

Песня о Стаханове

На днях, к нам пришло письмо от пользователя Николая, пожелавшего сделать подарок стахановчанам - песню о нашем городе в его исполнении. И конечно же - какой подарок без пожеланий?

 

 

Мира, возрождения славного стахановского региона, благополучия и счастья всем стахановчанам!

 

Николай Васильевич Бутов

 

 

 

Я не люблю ссориться)

Твое молчанье перекроет кислород,
Раскрошит жизнь на тысячи осколков.
Мир без тебя так по-дурацки соткан -
Жить половиной сердца не дает.
Мы в ежедневной круговерти злы –
На сотни бед ни одного решенья,
Весь негатив мы льем на отношенья,
А после – ремонтируем мосты.
Рукою твердой день перечеркнуть,
Исправить красным все свои ошибки.
Любовь порой бывает хрупко-зыбкой,
Хоть может из души подковы гнуть.
Я нежностью расплавлю тишину,
Без воздуха живут совсем недолго.
А значит, в этой ссоре мало толка,
Ты улыбнешься: «Я не мог уснуть».

Моя Батьківщина

Пісня Моя Батьківщина.

 

Радій Україно! Ти вільна держава!
Чекали ми довго такого буття.
Це наші батьки - їм заслужена слава,
За щасття, за волю віддали життя.

Луганщино моя

Пісня Луганщино моя.

 

Виходжу я у степ,где небо неозоре
І погляд свій ласкавий спиняю на землі.
Усюди ковила, неначе біле море,
Шахтарські терикони синіють вдалині.

О неприятностях

Снег на голову злостью мелкою,
Неприятностей урожай.
Перед ними стоит раздетая
И растерянная душа.

Дрезденский освободитель

Тарабаров Иван Иванович родился 15 сентября 1922 года в селе Машево Семеновского района Черниговской области. Окончил семилетку в 1938 году. Награжден орденом Славы ІІІ ст., орденом Отечественной войны ІІ ст., медалями «За отвагу», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», и другими, Кавалер знака «Шахтерская Слава» ІІ-ІІІ ст. Женат, имеет дочь и сына.
Я знал об Иване Ивановиче из «подслушанных» разговоров среди ветеранов Великой Отечественной войны. Иногда встречал его фамилию в составе бригады горнорабочих шахт «Фомиха» и № 1-1-бис, когда собирал в Интернете крупицы истории о нашем городе. И все! Лично мне никогда раньше не доводилось его видеть. Совершенно случайно, вместе с группой профессиональных журналистов, удалось попасть к нему домой.

Счастье

Какое это счастье – знать, что я нужна тебе,
Какое счастье – знать, что мной ты грезишь,
И строки посвящать лишь одному тебе…
Ты, милый, в моей жизни солнцем светишь!
- // -
Какое это счастье – слышать голос твой,
И знать, что если позвоню – ты мне ответишь…
Какое счастье – говорить с тобой,
Твой голос – лучшее, что есть на свете…
- // -
Какое это счастье – просто быть с тобой,
Смотреть в глаза твои – моё в них отраженье,
Рук чувствовать тепло и сердца стук…
Всего дороже мне твои прикосновенья…

Неправильные немцы

Впервые услышав эту историю, автор поверил в её существование. Однако с самого начала факт повествования, идущего от первого лица, заставил усомниться в том, что рассказчик может помнить о случившемся – ведь ему на тот момент было всего три года.
Поспорив с героем рассказа (иначе не могло быть: мы – братья), автор пришёл к выводу: детская память, обострённая голодной жизнью в оккупации, выделила этот случай изо всех остальных, рассказанных матерью, наделив твёрдым убеждением: «Я – помню!»

Дочки-матери

Совершенно случайная встреча с Зиненко Марией Ивановной (в девичестве – Грецкая) лишний раз подтвердила некую закономерность в цепи неожиданных совпадений. Марию Ивановну не пытали фашисты, и она не жгла немецкие танки, но именно эта женщина, во время Великой Отечественной войны, косвенно прикоснулась к будущим судьбам многих «южан1».

Поэту

Сумасшествие станет знаковым,
А тепло души - путевым,
Все, что в жизни твоей было яркого,
Отдаешь ты твореньям своим.

влажн.:

давл.:

ветер:

влажн.:

давл.:

ветер:

влажн.:

давл.:

ветер: